Ливы, народ в Латвии — Энциклопедия

Анатолий Фукс — личный сайт

Энциклопедический Словарь. 1953—1955

 ЛИВЫ, одно из прибалтийских племён, говоривших на языке финской группы; жили по восточному побережью Рижского залива. Упоминаются в письменных источниках с 9 века. В 13 веке вели упорную борьбу с Орденом меченосцев (см. Ливонский орден).

 

Советский Энциклопедический Словарь. 1980

ЛИВЫ, угро-финское племя, жившее в древности в северных и западных частях современной Латвии, постепенно ассимилировалось куршами и латгалами. В 9—12 веках занимали побережье Рижского залива и части Курземского взморья. Потомками ливов является небольшая этническая группа в Вентспилсском районе Латвийской ССР.

 

Большая российская энциклопедия

ЛИ́ВЫ (са­мо­на­зва­ние– līvli, до нач. 20 в. – ra̅ndalist; ла­тыш. lībieši, др.-рус. либь), на­род в Лат­вии. Числен­ность 177 чел. (2000, пе­ре­пись). Го­во­рят по-ла­тыш­ски (неск. чел. со­хра­ня­ют лив­ский язык). Ве­рую­щие – лю­те­ра­не. Вы­де­ля­лись груп­пы вос­точ­ных, или вид­зем­ских, Л. (груп­пы на пра­во­бе­ре­жье Дау­га­вы, в бас­сей­не р. Га­уя, об­лас­тях Мет­се­по­ле, час­тич­но в Иду­мее; доль­ше дру­гих – до 2-й пол. 19 в. – со­хра­ня­лась груп­па Л. в бас­сей­не р. Са­ла­ца) и за­пад­ных, или кур­зем­ских, Л. – на се­ве­ре Кур­зем­ско­го п-ова (до 2-й пол. 20 в.).

Пред­ки Л. – древ­ней­шее при­бал­тий­ско-фин­ское на­се­ле­ние сев. Кур­зе­ме и Ви­д­зе­ме, гра­ни­чив­шее с бал­та­ми. Для древ­не­лив­ской куль­ту­ры ха­рак­тер­ны мо­гиль­ни­ки с ка­мен­ны­ми ог­рад­ка­ми (1-я пол. 1-го тыс. н. э.). Во 2-й пол. 10 в. Л. по­яв­ля­ют­ся в ни­зовь­ях Дау­га­вы, во 2-й пол. 11 в. – в ни­зовь­ях Га­уи. В ни­зовь­ях Дау­га­вы они кон­так­ти­ро­ва­ли со сканд. пе­ре­се­лен­ца­ми из Кур­зе­ме (Гро­би­ня, Зле­кас). Т. о., куль­ту­ра Л. вклю­чи­ла в се­бя сканд. и балт­ские эле­мен­ты. За­кре­пив­шись в ни­зовь­ях Дау­га­вы, Л. по­лу­чи­ли кон­троль над про­хо­див­шим там от­ветв­ле­ни­ем пу­ти «из ва­ряг в гре­ки». Важ­ней­шим цен­тром про­то­го­род­ско­го ти­па ста­но­вит­ся го­ро­ди­ще Да­уг­ма­ле, на­се­ле­ние ко­то­ро­го при­ни­ма­ло ак­тив­ное уча­стие в ме­ж­ду­нар. тор­гов­ле. В даль­ней­шем важ­ное зна­че­ние при­об­ре­ла тор­гов­ля и на сев.-вост. на­прав­ле­нии, свя­зы­вав­шем Риж­ский зал. по р. Га­уя с Пско­вом и Нов­го­ро­дом.

Инвентарь богатого ливского женского погребения Саласпилс-Лаукскола (11 в.): 1 – две витые гривны с петлеобразными концами и одна гривна с тордированными концами, на которую надеты спиральки и п...

В муж­ском и жен­ском ме­тал­лич. убо­рах древ­них Л. про­сле­жи­ва­ют­ся сканд. тра­ди­ции. Для жен­ско­го кос­тю­ма ха­рак­тер­ны: сканд. и ме­ст­ные ва­ри­ан­ты оваль­ных (че­ре­па­хо­вид­ных) фи­бул, близ­кие к т. н. ка­рель­ским фи­бу­лам (позд­нее ис­че­за­ют у кур­зем­ских Л., их сме­ня­ют бу­лав­ки саа­рем­ских и зем­галь­ских ти­пов); тра­пе­цие­вид­ные ажур­ные це­пе­дер­жа­те­ли, круг­лые ме­тал­лич. с пун­сон­ным ор­на­мен­том и ян­тар­ные под­вес­ки, мо­не­ты, аму­ле­ты (зоо­морф­ные, ло­жеч­ки, клю­чи­ки, клы­ки мед­ве­дя), по­лые брас­ле­ты с ром­бич. тис­нё­ным ор­на­мен­том; для муж­ско­го – под­ко­во­об­раз­ные фи­бу­лы, по­яс­ные пряж­ки с пле­тё­ным ор­на­мен­том зап.-фин­ско­го об­ли­ка. В муж­ских по­гре­бе­ни­ях на­хо­дят так­же пред­ме­ты воо­ру­же­ния – ме­чи, рав­но­сто­рон­ние и вис­лообуш­ные то­по­ры, на­ко­неч­ни­ки ко­пий и дро­ти­ков. С 10 в. поя­ви­лись за́м­ко­вые ок­ру­га с цен­тра­ми в ук­ре­п­лён­ных го­роди­щах. Со 2-й пол. 11 в. Л. пла­тили дань по­лоц­ким князь­ям. В ни­зовь­ях Дау­га­вы ос­но­вы­ва­лись фак­то­рии рус. и зап.-ев­роп. куп­цов. С ру­бе­жа 12–13 вв. у Л. скла­ды­ва­лось круп­ное зем­ле­вла­де­ние. Про­ис­хо­ди­ло объ­е­ди­не­ние зам­ко­вых ок­ру­гов в две бо­лее круп­ные адм. еди­ни­цы – об­лас­ти, за­тем раз­вер­ну­лась борь­ба ме­ж­ду пра­ви­те­ля­ми этих двух об­лас­тей за гос­под­ство над все­ми Л. к се­ве­ру от Дау­га­вы. К кон. 12 в. Л. на­счи­ты­ва­лось от 15 до 38 тыс. че­ло­век.

В 1180-х гг. в рай­оне рас­се­ле­ния Л. по­я­ви­лись ка­то­лич. мис­сио­не­ры и кре­сто­нос­цы. К 1206–12 от­но­си­тся пер­во­на­чаль­ная за­пись (на нем. яз.) пра­ва Л. (см. в ст. Ли­вон­ские прав­ды). Вид­зем­ские Л. бы­ли пол­но­стью по­ко­ре­ны к кон. 1210-х гг. По эт­но­ни­му весь за­воё­ван­ный кре­сто­нос­ца­ми ре­ги­он в гра­ни­цах совр. Лат­вии и Эс­то­нии ста­ли на­зы­вать Ли­во­ни­ей. В Сев. Кур­зе­ме пе­ред уг­ро­зой за­вое­ва­ния в нач. 13 в. ус­ко­рил­ся про­цесс соз­да­ния ран­не­го­су­дар­ст­вен­ных об­ра­зо­ва­ний на дву­эт­нич­ной (лив­ско-курш­ской) ос­но­ве. За­вое­ва­ние кур­зем­ских Л. за­вер­ши­лось в нач. 1230-х гг. К кон. 13 в. поч­ти все Л. пре­вра­ти­лись в фео­даль­но-за­ви­си­мое на­се­ле­ние во вла­де­ни­ях нем. лен­ни­ков Ли­вон­ско­го ор­де­на и ар­хи­еп. Риж­ско­го. Ис­клю­че­ние со­ста­ви­ли не­мно­гие по­том­ки лив­ских но­би­лей – часть мел­ких слу­жи­лых зем­ле­вла­дель­цев ли­вон­ских лан­дес­гер­ров, ко­то­рые со­хра­ня­лись до ли­к­ви­да­ции ли­вон­ских фео­даль­но-ду­хов­ных го­су­дарств в 1559–1566.

По Альт­марк­ско­му пе­ре­ми­рию 1629 тер­ри­то­рия вид­зем­ских Л. во­шла в со­став швед. Лиф­лян­дии, кур­зем­ских – Ре­чи По­спо­ли­той (Пил­тен­ский ок­руг и Кур­лянд­ское гер­цог­ст­во). В те­че­ние 1-й пол. 17 в. они ока­за­лись на по­ло­же­нии кре­по­ст­ных кре­сть­ян (в Лиф­лян­дии за­кре­п­ле­но «По­ли­цей­ски­ми пра­ви­ла­ми» 1668, ко­то­рые при­ме­ня­лись так­же и по­ме­щи­ка­ми в Кур­лян­дии). В 18 в. зем­ли Л. во­шли в со­став Росийской империи: вид­зем­ских – в 1710 в хо­де Се­вер­ной вой­ны 1700–21, кур­зем­ских – в 1795 по 3-му раз­де­лу Ре­чи По­спо­ли­той.

На­уч. ин­те­рес к Л. и их куль­ту­ре на­чал про­яв­лять­ся со 2-й пол. 18 в. (А. В. Ху­пель и др.). К сер. – кон. 19 в. от­но­сит­ся пе­ри­од воз­ро­ж­де­ния Л., свя­зан­ный с име­на­ми Я. Прин­ци­са (1796–1868) и его сы­на – Я. Прин­ци­са-млад­ше­го (1821–1904). Они на­ча­ли со­би­рать про­из­ве­де­ния лив­ско­го фольк­ло­ра, от­кры­ли шко­лу. На­ча­ла фор­ми­ро­вать­ся лив­ская ин­тел­ли­ген­ция.

В 1920–30-е гг. в Лат­вий­ской рес­пуб­ли­ке за­пи­сы­ва­лись про­из­ве­де­ния лив­ско­го фольк­ло­ра, изу­чал­ся лив­ский яз. На­ря­ду с этим шло ак­тив­ное раз­мы­ва­ние тра­диц. куль­ту­ры Л.

Ливская женщина с девочкой из Колки (Северная Курземе). Акварель А. Пецольда. 1846. Архив Русского географического общества (С.-Петербург).

Вид­зем­ские Л. за­ни­ма­лись в осн. зем­ле­де­ли­ем, кур­зем­ские – ры­бо­лов­ст­вом, лес­ны­ми про­мыс­ла­ми, мор­ской ре­гио­наль­ной тор­гов­лей. Во вре­мя 1-й ми­ро­вой вой­ны лив­ский ры­бо­ло­вец­кий флот был пол­но­стью унич­то­жен. Тра­диц. по­се­ле­ние при­бреж­ных ли­вов – по­сёл­ки, со­сто­яв­шие из боль­ших до­мов (e̅rbik̦is), в ко­то­рых жи­ли по неск. се­мей. Ха­рактер­ные де­та­ли жен­ско­го кос­тю­ма – на­плеч­ное по­кры­ва­ло (кыр­тан), че­пец с про­доль­ной те­мен­но-за­ты­лоч­ной и 2 бо­ко­вы­ми час­тя­ми, сва­деб­ный ве­нок с ук­ра­ше­ни­ем из бу­син на длин­ных про­во­лоч­ках и др.; ра­нее дру­гих ста­ли но­сить по­куп­ные фаб­рич­ные ша­ли. Для муж­ско­го кос­тю­ма ха­рак­тер­на ко­рот­кая при­та­лен­ная курт­ка.

В Лат­вий­ской Рес­пуб­ли­ке Л. бы­ли при­зна­ны как ко­рен­ной на­род (за­кон от 19.3.1991). Ком­плекс­ное изу­че­ние Л. ве­дёт­ся в АН Лат­вии, про­во­дит­ся ра­бо­та по ис­сле­до­ва­тель­ской про­грам­ме «Ли­вы Лат­вии» (при­ня­та Ка­би­не­том ми­ни­ст­ров Лат­вии в 1999, окон­ча­тель­но ут­вер­жде­на в 2008). С 1992 на ла­тыш. яз. из­да­ёт­ся газ. «Līvli». С 1994 в Ри­ге ра­бо­тает Центр лив­ской куль­ту­ры, вы­хо­дит ин­фор­мац. бюл­ле­тень «Ыва» («Õva̅» – «По­ток»). Л. име­ют нац. гимн на ту же му­зы­ку, что и гим­ны Эс­то­нии и Фин­лян­дии (комп. Ф. Па­ци­ус). В 1991–2003 на се­ве­ре Кур­зем­ско­го п-ова (ме­ж­ду Кол­кой и Гип­кой) су­ще­ст­во­ва­ла осо­бо ох­ра­няе­мая тер­ри­то­рия «Лив­ский бе­рег» (Lī­võd Ra̅nda). В Стай­це­ле (Вид­зе­ме) от­крыт му­зей, по­свя­щён­ный ме­ст­ным Л. В с. Ма­зир­бе (Кур­зе­ме) уст­раи­ва­ет­ся еже­год­ный празд­ник ли­вов.

Лит.: Tõnisson E. Die Gauja-Liven und ihre materielle Kultur (11. Jh. – Anfang 13. Jh.). Tallinn, 1974; На­за­ро­ва Е. Л. Ос­во­бо­ди­тель­ная борь­ба ли­вов в на­ча­ле XIII в. // Во­про­сы ис­то­рии. 1982. № 1; она же. Из ис­то­рии взаи­мо­от­но­ше­ний ли­вов с Ру­сью (Х–XIII вв.) // Древ­ней­шие го­су­дар­ст­ва на тер­ри­то­рии СССР. Ма­те­риа­лы и ис­сле­до­ва­ния. 1985. М., 1986; она же. Ис­то­рия лей­ма­нов в Ли­во­нии. М., 1990; Се­дов В. В. Ли­вы // Фин­но-уг­ры и бал­ты в эпо­ху сред­не­ве­ко­вья. М., 1987; При­балтий­ско-фин­ские на­ро­ды: Ис­то­рия и судь­бы род­ст­вен­ных на­ро­дов. Ювя­скю­ля, 1995; Lībiešu ve̅sture un kultu̅ra // Latvijas zina̅tn̦u Akade̅mijas ve̅stis. 1998. № 3; Ры­жа­ко­ва С. И. Ли­вы: опыт воз­ро­ж­де­ния поч­ти ис­чез­нув­ше­го на­ро­да. М., 2001; Spirģis R. Daugavas lībiešu 10.–13. gs. krūšu važin̦rotas ar brun̦rupuču sak­ta̅m (tipoloģiska analīze). Rīga, 2006.

 

ливы. Стр. 658

ливы. Стр. 659

Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона. 1890—1907

Ливы (этнография; нем. Liewen; латышск. либеши, от либетис, лив; старорусск. либь; латинск. Livones, Livii, Livenses) — небольшая отрасль финского племени, живущая на северном прибрежье Курляндии и в Ней-Салисе в Лифляндии. Отделенные широкою лесной и болотистой полосой земли от латышей, Ливы занимают узкий и песчаный берег на протяжении 68 верст, по обе стороны мыса Домеснеса, на западном конце резко обособляясь от латышей, на В и ЮВ живя с ними вперемежку. Всех ливских деревень 14, крестьянских дворов 136. В 1852 г. Ливов было 2324, в 1881 — 3562 (1188 мжч., 2374 жнщ). В 1858 г. лифляндская группа Л. в Ней-Салисе состояла из 5 мжч. и 3 жнщ.; она существует и до сих пор. По Э. Сетеле, в 1858 г. было 2939 Л. курляндских. Курляндские Л. называют себя береговыми жителями, randalist, в отличие от латышей внутри края, которых называют рыбаками, kalamied. Около Вендена сохранилось воспоминание об имени Л. в названии некоторых урочищ. Названия чисто ливских деревень — ясно финского характера. У Генриха Латыша встречаются Livones Lenevardenses и Veinalenses. В XVII веке Эйнгорн в «Historia Lettica» упоминает о Ливах как народе не эстонском, говорящем на особом языке и известном своими волшебствами и суевериями. Язык, прежние судьбы и нынешнее состояние Л. обращали на себя внимание многих исследователей. Научным исследованием лив. яз. занимались академики Шегрен и Видеман. Первый путешествовал среди Л. в 1846 и 1852 гг., второй провел у них лето 1855 г. Видеманом в 1861 г. изданы были, уже после смерти Шегрена, результаты его этюдов, во II т. «Ges. Werke Johann Andreas Sjögrens: Liv. Grammatik, nebst Sprachproben» и по-русски в 18 т. «Зап. Имп. Акд. Наук» под заглавием: «Обзор прежней судьбы и нынешнего состояния Л.» (СПб., 1870). Шегрен сообщил предварительные результаты своих экскурсий географическому обществу и акд. наук в «Rapport sur son voyage en Livonie et en Courlande» (1852). В новейшее время лив. яз. интересовался проф. Эмиль Сетеле из Гельсингфорса, объезжавший лив. местности в 1888 г. вместе с Вэйко Воллин и В. Томсеном. Л. язык хотя близок по звукам и формам к этскому, но, по Видеману, подходит в других чертах скорее к финно-лапландскому, эстскому и карельскому. Выдающейся его особенностью считается различная долгота его гласных и богатство перезвуковок (Umlaut) в формах склонения и спряжения. В 1867 г. финский ученый Коскинен («Sur l'antiquité des Lives en Livonie», в «Acta Soc. Scient. Fennicae», т. VIII) подробнее доказал близкое родство Л. с карелами и высказал мнение о вторжении Л. в землю латышей и вендов морским путем, не ранее VIII или IX вв. В 1892 г. Биленштейму удалось развить мысль Коскинена на основании историко-этнологических и географических разысканий. Антропологические исследования Ферд. Вальдгауера («Zur Antropologie der Liven», Дерпт. 1879) подтверждают теорию Коскинена. По его выводам как Л., так и карелы высокого роста, без всякой наклонности к тучности. У обоих племен волоса каштанового цвета; цвет глаз у обоих серый (у карелов с переливом в голубой, у Л.— в карий), лицо продолговато-узкое, череп брахикефальный, скулы и лоб сравнительно узки. Борода у Л. лучше растет, чем у карел; русые волоса у Ливов редкость и встречаются только у детей. Борода каштанового или темно-каштанового цвета. Растительность волос на теле сравнительно сильно развита. Гильнер, поместивший в 1846 г. в «Bulletin hist.-phil.» акд. наук сочин. «Die Liven der Nordküste von Kurland», уподобляет характер их эстонскому. С малых лет привыкшие к морю и его опасностям Л.— смелые и энергичные мореходцы, отличающиеся большим духом предприимчивости и большей солидарностью, чем латыши. Так как Л. живут на прибрежной полосе, большею частью покрытой зыбучим песком, то земледелие у них и невыгодно, и гораздо труднее, чем внутри края. Поля устроены между песчаными холмами, очень невелики, удобряются морскою травой, засеваются яровым хлебом и защищаются изгородями. Рыба составляет главный предмет продовольствия и важный предмет торговли; особенно известна дондангенская копченая и вяленая камбала. Все, что нужно сверх добытого собственным трудами, Л. получают с острова Эзеля. Пчеловодство, некогда сильно развитое, незначительно. Жилища Ливов в отличие от однодворчества латышей составляют частью довольно большие, частью малые деревни, дома теперь мало отличаются от латышских; между пристройками оригинальные береговые шалаши для хранения сетей. Одежда мужчин — короткий кафтан или матросская куртка с блестящими пуговицами. Женщины на голове носят белый платок или белый чепчик, в зап. местностях — с широкою, красною лентою. Календарно-бытовые праздники празднуются как у латышей. В свадебных, родинных, похоронных обрядах также заметны черты, одинаковые с латышскими. Экономический быт Л., в 1860 г. значительно стесненный тяжелыми арендными условиями, ныне переменился к лучшему. О современных Л. писал В. Воллин по-фински: «Luven kansa. Л. народ, его прошедшее и современность» (1891); его же статья в «Suomi» (III сер., т. 7, 1893) о постройках. О ливах, их фольклоре и языке Сетеле докладывал венгерской акд. наук: «А liv nép és nyeloe» (см. журнал «Szemle-Budapest», 1889). Кроме образцов языка, им собрано до 100 сказок, 250 пословиц и загадок, описания обрядов и до 30 песен. О древней истории Л. толкует А. Снельман в своей истории восточно-морских финнов в период самостоятельности.

История. Древнейшее упоминание о Ливах принадлежит нашему начальному летописцу, называющему их и "либь", и "ливь", и относящему их к литовскому племени. Более подробные данные сообщаются Генрихом Латышем. По его словам, Л. платили дань полочанам в XII в., но с конца этого века они начинают подпадать влиянию немцев, а в 1205 г. значительная их часть вынуждена креститься. Борьба из-за религии тянется еще несколько лет; Л. удавалось привлечь на свою сторону и латышей, и полоцких князей; после поражения они обыкновенно давали обещание выплачивать дань, но по уходе немцев снова брались за оружие. В 20-х гг. XIII ст. Л. составляют уже вспомогательное войско немцев и ходят с ними против эстов, латышей и русских. После 1226 г., когда прекращаются сведения у Генриха Латыша, встречается несколько упоминаний о Л. в Рифмованной Летописи. Начиная с конца XIII века о Л. имеются лишь весьма скудные и случайные указания. О степени распространения Л. имеются следующие данные: немцы застали их на Двине; под 1264 г. Рифмованная Летопись упоминает о Л. в Митаве; в грамотах говорится о Л., живших в 1289 г. в Долене, 1322 г.— в Зегевольде, 1349 г.— в Кирхгольме, 1359 г.— опять в Долене; по словам Гильбера де-Ланноа, они жили по дороге из Либавы в Ригу; между 1670—1676 г., по Гиерну,— на Салисском берегу до Лемзаля; по Шлецеру и Дитмару — в Ней-Салисе и Альт-Салисе. Затем в этих местностях ливский яз. исчезает с замечательной быстротой. О других, курляндских, Л. сведений еще меньше. По грамотам 1264 г. они жили при Дурбенском оз., в 1296 г.— по обе стороны Ирувы (Ирбе); около 1650 г. Эйнгорн упоминает их только «на Ангернском берегу»; по Шлецеру (XVIII в.) они жили от р. Рое до виндавской границы. О быте древних Л. мало известно; по мнению исследователей, основанному на аналогии с устройством эстов и куров, Л. жили под властью нескольких старшин; каждый старшина ведал свой округ, был предводителем на войне и судьей. Должность эта переходила от отца к сыну. Большую роль играла аристократия, из семей которой брались обыкновенно заложники. Дань немцам состояла сначала из известного количества хлеба с каждой сохи, а потом из десятины, которая, впрочем, менялась вследствие восстаний; были еще и чрезвычайные налоги. С половины XIII в. немцы дали Ливам своих судей и заставили отрабатывать барщину; право личной свободы и собственности на земли предков Л. сохраняли, однако, довольно долго. Характер древних Ливов, по общим сказаниям, был жестокий и вероломный. Их оружие состояло из меча, копья, дротика и щита; сражались пешком и верхом. В мирное время занимались земледелием, рыболовством, охотой, скотоводством и пчеловодством, а после прибытия немцев — и торговлей. Монетою очень долго были озеринги (по два на марку), а затем — марки.

 


Условия использования материалов

ПОИСК ПО САЙТУ
Copyright MyCorp © 2018